Мемуары "Про Е.Б. и меня"

Предисловие
Как мы гениально все просчитываем
Как Е.Б. не вышла за меня замуж
"Как вы пишете вместе?"
Писательская деградация
Прикосновение к великому (великой)
Почему мы не спорим
Как я однажды чуть не сел в тюрьму за убийство
Китай
Интимный вопрос
Метеорит
Хороший рассказ
Почему я гений
Экстремальный Новый Год
Планы на будущее

Предисловие

После чтения продуктов жизнедеятельности некоторых журналистов стал критически относиться к биографии Пушкина. Или там Мамина-Сибиряка.

Потому что журналисты знают всё, в том числе и недоступное объекту исследования. Вот у нас с Евгенией Борисовной Пастернак (далее для краткости Е.Б.) то десять детей, то квартира в Москве и Питере, то диплом психолога и журналиста... А уж творческие планы и замыслы... Это интересно, но совсем не правда.

А надо, чтобы правда.

Поэтому буду писать мемуары прямо сейчас, пока мы со склерозом на равных.

А там пусть многочисленные десятки детей дерутся за авторские права.

Наверх

Как мы гениально все просчитываем

Сижу это я и подсчитываю несметные барыши от издания "Порри Гаттера". Несметные — потому что сметы не было. А тут приходит Е.Б. и говорит:

— Чего это ты всю квартиру золотыми слитками завалил? Пройти невозможно!

— Да так, — говорю, — коммерческий успех визуализирую.

— А! — говорит Е,Б, — Давай вместе!

— Да я уже довизуализировал, спасибо!

— Да нет, я про коммерческий успех. Давай вместе его достигнем, а то чего-то скучно.

И предложила мне гениальный маркетинговый план по написанию детской книги для детей.

— Ты чё?! — я от возмущения аж голубой карбункул на ногу уронил. — Детская литература сейчас в маркетинговой нише! (Я другое словосочетание использовал, но в мемуарах надо литературно выражаться)

— Это пока! — говорит Е.Б. — А через десять лет только детская литература и вылезет из депрессивной зоны (Е.Б. тоже другое словосочетание использовала, но я забыл какое)

Достал я логарифмическую линейку, пересчитал. Точно! Надо писать детские книги для детей!

Так и сделали. Но сначала "М+Ж" написали, чтобы ручку расписать и бабла срубить на экранизации.

А сейчас вот думаю: это мы подъем детлита предугадали или спровоцировали?

Квантовая теория измерения, йопта.

Наверх

Как Е.Б. не вышла за меня замуж

Вообще-то Е.Б. за меня замуж давно собиралась.

Всегда.

Но постоянно что-то мешало.

Обычно это были мои жёны. Приходит Е,Б, выходить за меня замуж — а тут уже жена.

Ну и муж у нее, тоже проблема.

Поэтому однажды Е,Б, говорит мне строгим голосом:

— Все, будешь моим соавтором!

А у меня уже был соавтор, но, наоборот, Игорь Евгеньевич. Но Е.Б. посмотрела так... со смыслом...

И стали мы соавторами.

Но журналисты все равно нас постоянно женят.

Я так подозреваю, Е.Б. всю эту историю с соавторством специально придумала. Не мытьем, как говорится, единым.

Наверх

"Как вы пишете вместе?"

Я беру в руки какую-нибудь дубину или большую палку. Можно просто доску, но тогда с торчащими из нее гвоздями. Е.Б. предпочитает огнестрельное оружие с небольшой отдачей — ПМ, например. Но не брезгует и автоматическими винтовками, правда, их использует тоже на манер дубины, взяв за ствол.

Вооружившись таким образом, мы начинаем херачить все вокруг.

Вот так мы реагируем на вопрос: "Как вы пишете вместе?"

Наверх

Писательская деградация

С каждым годом мы пишем все хуже и хуже.

"М+Ж" написали в один присест и отправили в издательство почти не перечитывая.

"Время всегда хорошее" мурыжили несколько месяцев, потом быстренько написали и старательно перечитали.

"52 февраля" вымучивали из себя полгода, начинали писать, полностью выбрасывали, мучились, за 18 дней написали основу, которую еще три месяца переделывали.

Уверенно движемся к составлению тетраграмматона. Десять лет будем подбирать буквы, за минуту напишем, еще десять лет будем редактировать. Издадим большим тиражом на мелованной бумаге с иллюстрациями Веры Коротаевой, чтобы хоть немного на этом заработать.

Наверх

Прикосновение к великому (великой)

В хороших мемуарах обязательно должны быть строки о Великих. Ну, там: "Однажды Толстой чуть не задавил меня плугом" или "Когда мы с Растроповичем бежали за одним трамваем..."

В моих мемуарах тоже будут.

Но есть проблема — заранее непонятно, кто станет великим, а кто просто вехой в литературе. Назаркин или Веркин? Сабитова или Кузнецова? Ботева или... та девочка... ну, она еще на "ДЕТГИЗ" приезжала...

Поэтому я текст заготовлю, а недостающее впишу потом, по факту. Итак:

"Однажды во время одного писательского биенале (сейчас уж не помню точно какого) мы с Е.Б. буквально нос к носу столкнулись с <...>. Он(а) обрадовался(ась) встрече, мы болтали, кажется, о нашей последней премии, но разговор как-то не клеился. <...> периодически зависал(а), думая о своем. Наконец я не выдержал:

— <...>, — шутливо сказал я (я часто в шутку называл <...> просто <...>), — ты где? О чем кручинишься?

— Да книжку тут пишу, — неохотно признался (ась) <...>. — А концовка не вытанцовывается.

И тут же, не сходя с места рассказал(а) сюжет своего знаменитого романа <...>. В сюжете явно провисала финальная часть.

— А давай в конце <...>! — предложила Е.Б.

— Причем <...>! — уточнил я.

<...> встрепенулся(ась), глаза у него(ее) разгорелись, но он(а) старался(ась) не показать виду. Нелегко осознать, что финал, над которым ты так долго бился, так легко покорился нам с Е.Б.

— Может быть, может быть, — пробормотал(а) <...> и ушел, сославшись на срочные дела.

А через полгода из печати вышел <...>. С нашей концовкой. Естественно, ни слова о нашем с Е.Б. участии в книге не было. Но мы не в обиде. Одно осознание того, что мы стали соавтором такого мастера как <...> до сих пор греет нам душу."

Наверх

Почему мы не спорим

— А как вы решаете конфликтные ситуации? — спросил Один Читатель на встрече с читателями.

— Да никак, — ответили мы приятным хором, — нет у нас конфликтных ситуаций.

— Ну, всё-таки! — взмолился ОЧ. — Иногда же вы спорите?

— Нет, — ответили мы в унисон.

— Но ведь бывает же, что один хочет написать одно, а другой другое! — ОЧ чуть не плакал. — Вы же должны как-то выбирать!

Мы с Е.Б. переглянулись и поняли, что надо уважить человека, а то он сейчас заплачет, а в программе встречи это не предусмотренно.

— Хорошо, — сказал я. — Мы попробуем.

И повернулся к Е.Б.

— Давай во второй главе Маша будет летать не на метле, а на швабре!

— Какая Маша? — заволновались читатели. — На какой метле? Куда летать?

— Неважно, — упокоила их Е.Б., а мне конструктивно возразила. — Давай!

— Вот, — сказал я Одному Читателю.

— Нет-нет! — он и правда уже почти плакал, что грозило сорвать автограф-сессию. — Вы не должны соглашаться сразу! Поспорьте немного.

Е.Б. тяжело вздохнула и сказала:

— Ты не прав. Надо на метле.

Я тоже считал, что на метле лучше, но, скосив правый глаз на ОЧ, понял, что этого мне не простят.

— Нет. Надо на швабре.

— Да? — Е.Б. виновато взглянула на ОЧ и выдавила из себя. — Я не согласна.

— А я согласен! — обрадовался я.

— Вы опять не спорите! — стукнул кулаком по колену ОЧ.

— Еще как спорим! — ответила Е.Б. — Я не согласна, а он согласен. Вот. Столкновение мнений.

ОЧ замолчал, пытаясь разобраться в подвохе.

— А давайте на пылесосе! — вдруг предложил он.

— Ну, неееет! — хором протянули мы. — Или на метле, или на швабре! Еще вопросы есть?

Наверх

Как я однажды чуть не сел в тюрьму за убийство

Однажды мы с Е.Б. выступали, кажется, в школе.

Пусть будет в школе.

Пришли, дети уже сидят и в глазах у них такой нехороший огонек: "Ну, мы вас сейчас попытаем!"

Мы обрадовались.

Но не тут-то было. Бодрая учительница вскочила сказала:

— Дорогие дети! Сегодня перед вами выступят известные писатели...

И в течение десяти минут увлеченно пересказывала содержание запроса в Google "Жвалевский/Пастернак". Большинство фактов даже совпало с нашими реальными биографиями, но хотелось пообщаться с подростками.

Наконец она произнесла:

— А теперь можете задавать вопросы!

И села.

— Так, — сказала Е.Б. — если кто-то хочет спросить...

— Я хочу! — обрадовалась учительница. — А как вы пишете вместе?

Мы рассказали. После чего я предложил:

— А теперь, может быть, кого-нибудь интересует...

Дети набрали воздух в легкие, но это было непростительное промедление.

— Конечно, интересует! — сообщила учительница. — Откуда вы берете  идеи для своих книг.

Дети затосковали. Е.Б. начала наливаться гневом, как виноград за юзном склоне Кавказа. Я наступил ей на ногу, и мы опять ответили.

Следующей нашей реплики учительница не дождалась и сразу спросила:

— А ваши дети помогают вам в написании книг? Мне кажется...

И сорок минут рассказывала, что ей кажется.

Отвечала одна Е.Б.

Я стоял и думал: "Надо бы эту учительницу придушить. И пообщаться с подростками нормально. Но ведь потом меня посадят, и Женьке придется выступать одной. А она этого жуть как не любит".

Повезло мне тогда, короче.

Наверх

Китай

Однажды мы с Е.Б. получили очередной гонорар за очередную книжку.

— Да уж, — сказала Е.Б.

— М-да, — согласился я.

Потом вспомнили, что надо разделить пополам, и вообще пригорюнились. По нашим прикидкам гонорар следовало не делить, а умножать. И не на два, а на десять. Хотя бы.

— Придется издаваться миллионными тиражами, — сказал кто-то из нас (допустим, я).

— И переводиться на все языки мира, — согласился второй (методом исключения — Е.Б.).

Так у нас появилась ЦЕЛЬ.

И сразу же какие-то итальянцы купили права на "Время всегда хорошее". Мы сначала обрадовались, но потом я поглядел на алфавит и закручинился.

Я ведь как всегда выбирал соавторов? По алфавиту. Жвалевский идет по азбуке раньше, чем Мытько и тем более Пастернак. То ли дело алфавит итальянский, польский или английский. В них моя фамилия начинается с отстойной буквы Z, которая везде последняя.

Поэтому перевод на итальянский как-то сразу забуксовал.

— А вот смотри, — сказал я и подсунул Е.Б. глобус. — Это Китай. Он большой. Там миллионными тиражами методички по сопромату для мединститутов печатают, не то что наши бессмертные творения! Давай на китайский переводиться!

Давай! Обрадовалась Е.Б.

А я опять задумался.

Никто не знает, с каких иероглифов начинаются наши фамилии в переводе на китайский?

И какой иероглиф в китайском алфавите раньше?

И есть ли у них там вообще алфавит?

Наверх

Интимный вопрос

— Тебе от меня нужен только текст! — однажды обвинила меня Е.Б.

И я, в целом, согласился.

Наверх

Метеорит

Тиха украинская ночь. Да и белорусская не громче.

Смеркалось. А потом и совсем смерклось.

Мы с Е.Б. сидели на берегу реки С. и смотрели на г.

Полнее говоря, мы с Евгенией Борисовной сидели на берегу реки Свислочь и смотрели на горизонт.

Думали о вечном.

— Опять будут вопросы задавать, — вздохнула Е.Б. — Опять спросят, почему мы решили стать писателями. Вот скажи мне, как соавтор соавтору, почему ты решил стать читателю.

Я начал отвечать, но уже на сороковой минуте Е.Б. стала клевать носом, причем меня же.

— Нет, — сказала она. — Нужен другой ответ. Краткий, ёмкий и универсальный.

Я предложил вариант.

— Хорошо, — кивнула Е.Б. — Но при маленьких детях такие слова говорить нельзя. Побьют. Сами маленькие дети.

— Вечно эти дети! — огорчился я.

Мы замолчали и уставились в горизонт. Надоело. Стали смотреть в другую сторону, но и там был сплошной горизонт.

— А вот если...

БАМ!

Мы синхронно потерли затылки.

— Кажется, — сказала Е.Б. — дети все-таки услышали, подкрались и ударили.

Но тут я обернулся и обнаружил воронку метеоритного происхождения. Прямо на Женькином затылке.

— Спокойно! — приказал я. — Это всего лишь метеорит!

Мы синхронно потерли затылки и поняли, что Дорогое Мироздание опять все придумало за нас.

А буквально через несколько месяцев, стоя перед школьниками в Центральной детской библиотеке Архангельска, на вопрос "Как вы решили стать детскими писателями?" я ответил:

— Нас ударило по голове метеоритом!

И ответ устроил всех.

P.S. Только сейчас сообразил, что историю с попаданием метеорита в голову я не придумал, а вычитал в книге Льва Гурского «Роман Арбитман. Биография второго президента России». Ну, что поделать, метеорит — явление неуправляемое. Он может прийти в голову сразу нескольким людям почти одновременно.

Наверх

Хороший рассказ

Некоторые читатели нас постоянно ругали за плохие вещи, которые происходят в наших книгах. "Почему у вас семиклассники курят?!" — возмущались они. "А разве они в реальности не курят?" — удивлялись мы. "Курят! Но в книге так нельзя!".

Или "А почему так много сленга? Да, мы так говорим, но зачем нас носом тыкать?"

Или даже "А нельзя ли без всех этих проблем? Чтобы у всех всё было хорошо!".

Я только ворчал в ответ: "Ну вот как-нибудь сяду и напишу рассказ, где у всех всё будет хорошо!" Е.Б. не верила: "Ты только грозишься!".

И вот, наконец, мне надоело грозиться, я написал рассказ без проблем. Надеюсь, тема будет закрыта раз и навсегда!

Итак,

Рассказ, в котором у всех всё хорошо

Один человек родился в нормальной семье у любящих родителей. У него была заботливая старшая сестра и послушный младший брат. Человека все любили, он никогда ни с кем не ругался и не спорил. Учился отлично, школу закончил с золотой медалью, а университет с красным дипломом. Он женился по любви на красивой, умной, доброй, верной девушке, которая родила ему троих замечательных детей. Работа у человека была интересная и высокооплачиваемая, все его ценили и уважали. В положенный срок он вышел на пенсию и поселился в уютном доме на берегу озера. Дети, внуки и правнуки, а также брат и сестра часто навещали его и его жену, привозили подарки, слушали его мудрые советы.

И вот, в возрасте 120 лет, в ясном уме и трезвой памяти, рядом с любимой женой и в окружении любящих родных он не умер.

Наверх

Почему я гений

На встречах мне почему-то никогда не задают вопрос: "Андрей Валентинович, а почему вы такой умный?".

Стесняются, наверное.

Объясняю: это все благодаря постоянным ударам по моей голове.

gruzovikКогда мне было четыре, мальчик, имя которого история не сохранила, треснул меня по переносице огромным деревянным грузовиком.

В возрасте лет пяти меня схватила за ноги взрослая соседская девочка, раскрутила и не удержала. Приземлился на лоб.

Познав, как это больно, когда тебя бросает женщина, дальше я бился головой сам.

Падал с груши.

Падал с качелей.

На полном ходу врезался бровью в баскетбольную стойку (а это металлический прут квадратного сечения).

И так далее.

И вот вам результат.

Хотя, с другой стороны, а если бы не бился я головой? Может быть, вообще гением вырос бы? И писал бы без соавторов... Без Е.Б....

Нет, все правильно сделал.

Наверх

Экстремальный Новый Год

— Ну, как будем Новый Год встречать? — спросил я у Е.Б., когда выяснилось, что планировать встречу НГ-2017 уже поздно.

— Какой-нибудь дом отдыха на Нарочи? — неуверенно спросила она.

— Сто раз было, — вздохнул я.

— А прямо в лесу? Костер, то-сё...

— Так в прошлом же году так встречали! — я был строг. — И какое ещё "то-сё"? На морозе? Не подростки чай!

— И глинтвейн! — обрадовалась Е.Б.

— Так мы же не пьем! — напомнил я. — Может, куда-нибудь на юг, в район Сочи?

— Мацеста, 2000-й, — парировала Е.Б.

Мы еще долго препирались — и приперлись... то есть уперлись в стену.

— Все это обыденно и тривиально! — кипятился я. — Хочется экстрима! Риска! Чтобы адреналин до звона в ушах! 

И тогда Е.Б. предложила вариант. Странный. Рискованный. Экстремальный...

— Уверена? — засомневался я. — Все-таки того... сердце не новое... Сосуды головного мозга хрупковаты...

— Ты сам хотел экстрима! До звона в ушах! — напомнила Е.Б. и крыть ее было совсем нечем.

...

И вот сегодня, 30 декабря Е.Б. в Москве, а я в Минске.

Экстремально.

В ушах уже слегка позванивает.

Наверх

Планы на будущее

У нас с Е.Б. довольно непафосные планы на будущее.

Не станем классиками.

В нашу честь не назовут захудалого переулка, не говоря уже о площади или самолете "Аэрофлота".

Не откроют нашего музея. Да что музея — не повесят даже таблички "В этом кафе жили и работали..."

К подножию нашего бюста не принесут цветов.

И ни единого теплого слова не напишут в некрологе.

А все потому, что мы будем жить вечно.

Наверх

Добавить комментарий