Птерки, охли и эрмиты

Откуда взялись звездочки?

Рукопись, найденная в эрмитском архиве с пометкой «Вскрыть через сто лет». Потерянный кусок главы из книги «Правдивая история Деда Мороза».

Маленький одинокий Птерк шел вдоль набережной Невы. Ему было холодно. Хвост совсем заледенел и звякал, когда стукался о гранит.
— Ну вот, — бормотал Птерк, дрожа и ежась, — подарок отнес, вручил… Все в порядке… А Дед Мороз и не знает…
Мимо проносились экипажи, из-под копыт лошадей летел грязный снег, Птерку приходилось постоянно останавливаться и отряхиваться. А из-под колеса автомобиля вылетел целый комок грязи, так, что Птерка засыпало с головой.
— Конечно, — пробормотал он, вылезая, — на это у них мозгов хватает… А меня разглядеть — нет…
«Они» — бестолковые взрослые вообще, а, в частности, главный взрослый, новоиспечённый Дед Мороз, он же Сергей Иванович Морозов.
К детям — никаких претензий. Еще ни один ребенок не усомнился в том, что Птерк живой и настоящий, еще ни один ребенок не отказался от подарка, ни один не отмахнулся и не сообщил, что «Я в тебя не верю!» или еще хуже: «Я тебя не вижу!».
Правда, пока Птерк пообщался только с одним ребенком — Ваней, но у него не было никаких сомнений в том, что остальные будут не хуже. А во взрослых он сомневался.
— Я весь день вертелся у него под ногами! Руками махал! — Птерк помахал лапами, чтобы согреться и убедиться в правоте своих слов. — Хвостом двигал! — Хвостом двинуть не получилось, хвост превратился в ледяную кочергу. — А он хоть бы хны! Вот замерзну, будет тогда знать, как меня не узнавать.
И, может быть, Птерк и замерз бы там, на берегу Невы от отчаяния, если бы не заметил, что в огромном окне Зимнего дворца странно мерцает свет. Как будто светлячки летают по комнате.
— Хм! — сказал Птерк и смело шагнул навстречу непонятным огням.
Птерки и охли всегда смело шагают навстречу всему непонятному. Причем сначала шагают, а уже потом думают.
Пробраться в Зимний труда не составило. Рождество — праздник, кто ж обратит внимание на маленького Птерка, который тихонечко крадется, стараясь держаться поближе к стенке.
Дважды его останавливали эрмитажные коты, но оба раза уважительно пропускали.
— Птерк? Иди! — вильнул хвостом один.
— Птерк! Привет Морозову! — мяукнул другой.
— Дожили! — буркнул Птерк. — Даже коты умнее Деда Мороза!
Он незаметно прошмыгнул в заветную комнату…
— О! Птерк пришел! — буднично сообщил Иоанн.
— С Рождеством! — обрадовался Теодор.
Птерк сразу догадался, что перед ним эрмиты. По сравнению с Птерком они были огромными, но по сравнению с людьми совсем небольшими — полметра роста.
— Здрасьте, — поздоровался Птерк, — приятно, что хоть кто-то меня узнает.
— Да ты не переживай, — хором заговорили братья, — все будет хорошо! Вот увидишь! Морозов еще молодой Дед Мороз, наберись терпения! Ты же такой мудрый! Ты же Птерк!
«Действительно! — подумал Птерк. — Что это я разнылся? Я же Птерк! И все у меня получится!»
И он гордо стряхнул с хвоста сосульку.
А через минуту Птерк уже сидел, завернутый в огромный полосатый шарф и пил вкуснющий чай с малиной.
— Попробуй на стене писать, — посоветовал Иоанн. — Ты же грамотный?
— Грамотный, — согласился Птерк, — но ленивый. Поэтому напишу что-то вроде: «Все в ажуре!», а Морозов и не догадается.
— А ты преодолей свою лень, — предложил Теордор. — И напиши подлиннее.
Птерк стал представлять, как он старательно выводит на обоях: «Подарок для мальчика Вани, шикарная железная дорога с паровозом и вагонами, а еще там шлагбаум поднимается, и есть фигурка обходчика…», но ему даже думать об этом было лень. К собственной лени птерки относятся с уважением и никогда без нужды ее не обижают.
— Мне бы ваши проблемы! — проворчал кто-то над самым ухом.
Птерк вздрогнул и повернулся. Над ним нависал старенький эрмит, одетый в черную форму непонятного назначения. На голове у него топорщился черный картуз, да и лицо казалось каким-то подкопченным.
— Мне бы ваши проблемы, — повторил старичок, — я бы с ними вмиг разобрался. А вы бы с моими, а, молодой человек? То есть молодой птерк…
Птерк обрадовался и почти согласился поменяться проблемами, но тут к закопченному эрмиту подскочил Теодор и почтительно, хотя и настойчиво, повел к выходу.
— Мы обязательно что-нибудь придумаем, Фома, — Теодор говорил мягко, как будто с ребенком, которого почему-то нельзя ставить в угол. — И с птерковой бедой, и с твоей…
— Придумаете, как же… — вздохнул печальный эрмит.
У самой двери он зачем-то потянулся к светильнику у выхода, но тут же опустил руку и, сгорбившись, прошаркал наружу.
— Это Фома, наш фонарщик, — извинился Иоанн. —Он в тяжелой депрессии. Свечей во дворце не осталось! И все огонечки, которыми он заведовал долгие годы, неприкаянные носятся по всему дворцу! Мы уж их ловим, в шкаф запираем, по ночам в Неву выкидываем, а их за 20 лет, знаешь сколько накопилось?
Мимо с хихиканьем пронесся маленький огонек.
— Им тоже дело нужно, — со вздохом произнес Иоанн, — а то подожгут Зимний, обидно будет. А самое печальное знаешь что?
— Что? — спросил Птерк.
— Дядюшка ужасно тоскует, — объяснил Теодор. — Дело ему нужно. Раньше он всем освещением Дворца заведовал, а сейчас сидит в каморке и грустит.
— Или бродит по Дворцу, — буркнул Иоанн, — и пристает ко всем подряд. Ладно, так о чем это мы?
— А давай ты Морозова сковородкой по голове треснешь! — решил похулиганить Теодор, — он сразу тебя заметит!
— Не, — сказал Иоанн, — вряд ли он заметит что-то кроме сковородки.
— Да и сковородка тяжелая, — вздохнул Птерк.
— А давай ты выльешь не него стакан воды. Холодной. Она не тяжелая, — предложил Иоанн.
— А если птерков станет много? — возмутился Теодор, — Если после каждого подарка выливать на Деда Мороза стакан воды, то проще его сразу утопить.
— Жалко, — вздохнул Птерк, — Может, ему песенку спеть?
— Я думаю, если одну и ту же песенку петь после каждого подарка… — начал Теодор.
— Да, плохая идея, — согласился Иоанн.
— А мне никто песенку не споет, — пробубнил старенький Фома, — потому что никому я не нужен…
— Хочешь, я тебе спою? — отозвался сердобольный птерк, и тут же запел, — Боже, Царя храниииии!
Фома поморщился. Птерк чуть не обиделся. И легонько пнул очередной огонек в сторону фонарщика. Тот сгреб огонек в кулак и, тяжело вздохнув, поплелся по привычке в сотый раз обходить помещения дворца.
А Птерк представил себе как берёт такой огонек и кидается им в Морозова. Небось, если б у него в лапках был такой красавец, Дед Мороз его бы заметил!
- Слушай! А это идея! —радостно сказал Теодор, который подслушивал птерковые мысли, — ТЫ исполняешь желание и приносишь Морозу наш огонек! И тебе тепло, и нам польза.
— И дядюшке вашему дело — будет круглый год огоньки выращивать! — обрадовался Птерк.
— А вдруг я не справлюсь? — забеспокоился дядюшка фонарщик, застывший на выходе из комнаты, — Вдруг вас, птерков и охлей, станет так много, что вы не сможете разместиться даже на крыше нашего дворца? Вдруг, все дети планеты начнут писать письма Деду Морозу?
— Ну что ты, такое говоришь, дядюшка? — возмутился Теодор, — как это птерки с охлями на крыше не поместятся? Они же могут на плечи друг другу стать!
— А в том, что все дети планеты поверят в Деда Мороза ты не сомневаешься? — тихо спросил Птерк.
— Ни капельки! — ответил старый фонарщик, — Честное эрмитовское!