Рассказы о птерках и охлях

Птерки и охли — это персонажи из книги "Правдивая история Деда Мороза", волшебные (и с виду очень бестолковые) помощники Сергея и Маши Морозовых. Подробнее см. блог Жени Пастернак. Они очень понравились и нам, и читателям — особенно маленьким — и поэтому мы еще три года назад написали про них сборник рассказов. Сборник нигде не выходил, только отрывки печатались в книжке "Как хорошо уметь читать". Теперь он доступен для всеобщего бесплатного доступа.

Откуда взялись птерки и охли…
Как птерки и охли придумали Деда Мороза
Что могут птерки и охли
Ходят ли птерки и охли в школу?
Почему земля круглая, а вода нет
Где живут птерки и охли
Как одна девочка решила стать Золушкой
Как Птерки спасли баобаб
Как птерки и охли нарисовали радугу
Как птерки и охли болеют
Новый год в Италии
Новый год в Бенгалии
Новый год у эскимосов
Новый год в Австралии
Новый год в Аргентине
Новый год в Болгарии
Новый год в Китае
Новый год в Финляндии

Откуда взялись птерки и охли…

…никто не знает. Сами они не рассказывают, а спрашивать как-то неудобно.
Наверх

Как птерки и охли придумали Деда Мороза

Птерки и охли всегда очень любили подарки. Нет, самим им ничего не нужно, они же волшебники, но зато как приятно, когда один человек другому дарит подарок. Поэтому птерки и охли придумали множество праздников: дни рождений, свадьбы, Первое сентября, День ВДВ… Но все это было не совсем то, что они хотели. А хотели они, чтобы один день в году был праздничным, и в этот день все друг другу дарили что-нибудь приятное. Или хотя бы полезное. Или даже бесполезное, но зато от всего сердца.

Осталось придумать такой праздник. Птерки и охли сели в круг, уставились друг на друга и начали думать. Это оказалось непростым делом, потому что им все время хотелось смеяться. Посмотрит одна охля на другую — и хихикает. Глянет птерк на соседа — и оба со смеха покатываются. По-настоящему покатываются, с боку на бок, они же круглые.

— Так дело не пойдет, — заявил Главный Птерк, когда увидел, что так дело не идет, — ну-ка, давайте вслух думать!

Все честно начали думать вслух, и от этого начался такой гомон и шум, что ничего не разберешь. Но Главный Птерк потому и стал Главным, что умел слушать всех сразу. И услышал он, что все повторяют названия тех праздников, которые раньше придумали:

— День милиции! — Масленица! — День рыбака!

— И так не пойдет! — обиделся Главный Птерк и принялся сам расхаживать внутри круга.

Птерки и охли с интересом замолчали.

— Нужно что-нибудь новое! — сказал он.

И одна маленькая охля тут же выпалила:

— День работников железнодорожного транспорта!

Все одобрительно зашумели. Название получилось большое, красивое, на такой праздник не жалко и дорогой подарок вручить. Только Главный Птерк остался недовольным:

— Вот еще! Это еще сначала надо железных дорог понастроить, паровоз изобрести… Долго это. А необходимость назрела!

Все затихли, а некоторые даже облизнулись — им хотелось попробовать назревшую необходимость. Она ведь, наверное, такая вкусная! А маленькая охля затаилась.

— Надо придумать праздник новый, — сказал Главный Птерк, — но короткий.

— Новая секунда! — предложил один из птерков.

— Слишком коротко! — топнул ногой Главный Птерк. — А попраздновать? — ему понравилось, как он топает, он топнул еще раз. — А подготовиться? — и еще раз топнул. — А подарок рассмотреть?

Тут он перестал топать и радостно завопил:

— Придумал!

— Уррра! — закричали птерки и охли. — Придумал! Наконец-то!

И все принялись скакать, петь, танцевать, кидаться желудями, пускать мыльные пузыри, запускать воздушных змеев, устраивать салют и дождь из конфетти.

Потом устали, сели отдышаться, и маленькая охля, которая до этого затаилась, спросила:

— А что за праздник-то?

— Новый год! — гордо объявил Главный Птерк.

Все одобрительно загалдели, но не слишком сильно, потому что уже немного устали.

— Представляете, — Главный Птерк закрыл глаза, чтобы представлять получше, — как только год начинается, все дарят друг другу подарки, веселятся и вкусно едят. И на следующий год. И еще через год…

— Надо им старшего назначить! — снова подала голос маленькая охля, которая до этого затаилась.

— Правильно, — согласились все. — Люди — народ неорганизованный, они только старших слушают.

— Ага, а без старших у них там такой беспорядок!

— Кто во что горазд!

— Ералаш полный, не то что у нас!

— У нас порядок… эй, не пихайся!

— Сам не пихайся!

— Ай! Кто там за хвост дергает!

— Айда купаться!

— А давайте в догонялки!

— И в выбивалы!..

— Стоп! — закричал Главный Птерк, и все удивленно на него посмотрели.

Никто уже толком и не помнил, чего они тут собрались.

— Мы придумали, — очень медленно сказал Главный Птерк, — новый праздник. Он называется Новый Год.

Лица птерков и охлей посветлели. Они начали кое-что припоминать.

— И мы решили, — Главный Птерк по-прежнему говорил очень медленно, но очень важно, — что за этим должен следить человек.

— Старший, — подсказала маленькая охля, которая затаилась.

— Старший, — согласился Главный Птерк.

— Самый старший, — сказала маленькая охля.

— Самый старший, — Главный Птерк недовольно покосился на маленькую охлю, ему не понравилось, что она ему подсказывает.

— Железнодорожник, — добавила маленькая охля.

— Железнодор… — начал Главный Птерк, но спохватился, — почему железнодорожник?

— Они такие красивые, — маленькая охля закатила глазки, — в форме с блестящими металлическими пуговицами…

Остальные охли тоже закатили глазки и хором вздохнули.

— Почему в форме? — изумился Главный Птерк. — Мы же их еще не придумали!

— Придумали-придумали! — загалдели охли. — Они такие все в красивых мундирах, в фуражках с блестящими козырьками…

— Ладно, — остановил их Главный Птерк, — пусть Дед Мороз будет железнодорожником.

— Дед Мороз? — теперь удивились все остальные. — А почему Дед Мороз?

— А кто? — Главный Птерк обвел всех строгим, как милиционер, взглядом.

У птерков и охлей были свои варианты, но они поняли, что так они только затянут спор. А ведь так хотелось еще поиграть! Поэтому все молчали.

— Вот то-то же! — строго, как милиционер, сказал Главный Птерк.

— А теперь можно в выбивалы? — спросил кто-то из птерков.

Главный Птерк важно кивнул.

— Уррра! — закричали птерки с охлями и принялись придумывать правила игры в выбивалы.

Наверх

Что могут птерки и охли

Птерк и охля сидели на перилах моста и болтали ногами. А птерк еще и хвостом болтал.

— Хорошо тебе, — вздохнула охля, — ты хвостом можешь болтать, а я нет.

— Так отрасти себе хвост! — предложил птерк. — Тогда и ты им сможешь болтать!

Охля посмотрела на птерка, как на глупенького мальчика.

— Если я хвост отращу, — объяснила она, — то сразу превращусь в птерка. А мне больше нравится охлей быть!

Они еще немного поболтали, кто чем мог.

— Ладно, — сказал птерк, — раз такое дело, можешь поболтать моим хвостом.

Охля очень обрадовалась и тут же принялась энергично болтать хвостом птерка. Через пять минут она устала и отпустила хвост.

— Честно говоря, — сказала она, — удовольствие совсем не то.

— Да уж, — пробурчал птерк, — никакого удовольствия.

И потер уставший хвост.

— Зато я все остальное могу сделать! — утешила себя охля.

— Подумаешь, — птерк все еще тер хвост, — любой птерк или охля умеют делать все остальное.

— Могу, например, — заявила охля, — превратить эту реку в молочную!

И тут же из реки начали высовываться рыбы, которые едва не задохнулись в молоке. Птерку срочно пришлось все превращать обратно.

— Давай берега не будем кисельными делать, — сказал он недовольно.

— А я могу! — упрямо сказала охля.

Птерк пожал плечами. Наверное, этим он хотел показать, что может пожимать плечами.

— А еще можно наколдовать себе помощников! — не сдавалась охля. — Чтобы они за нас всю работу выполняли! Нет, даже лучше! Можно сделать так, чтобы подарки сами к детям перемещались! Нет, еще лучше! Чтобы все люди стали волшебниками, как мы, и сами себе все наколдовывали!..

— Да можно, конечно, все это сделать! — перебил ее птерк. — И что тогда будет? Все лежат на боку, никто ничего делать не хочет. Зачем напрягаться? Только захоти — и все само тебе в руки попадет! Представь: люди ленятся, мы ленимся, Дед Мороз на печке в носу ковыряется…

Охлю даже передернуло, когда она представила, как Дед Мороз на печке ковыряется в носу.

— Ужас! — с чувством сказала она. — Тоска смертная!

— То-то и оно! — птерк глянул на уличные часы и соскочил с перил. — Ладно, перерыв закончен, пошли детские желания собирать.

Охля задержалась на секундочку, отрастила себе хвост, поболтала им чуть-чуть, уничтожила хвост, после чего, очень довольная, спрыгнула на мост и побежала за птерком.

Наверх

Ходят ли птерки и охли в школу?

Еще как ходят!

Больше всего им нравятся школьные форточки и потолки. Они могут весь урок там сидеть и рожи корчить. Иногда соберутся по трое-четверо — и давай из себя рожу корчить!

Внимание, дорогие учителя! Если вы заметили, что кто-то из ваших учеников смотрит в окно или на потолок, то не думайте, что он ворон считает! Это он любуется рожей, которую скорчили птерки и охли. Не ругайте учеников за это! Лучше сами скорчите рожу посмешнее. Вот увидите: ученики сразу перестанут любоваться на птерков и охлей и начнут любоваться на вас.


Наверх

Почему земля круглая, а вода нет

Однажды охля наткнулась на птерка, который сидел у ручья и задумчиво жевал кончик хвоста.

— Приятного аппетита! — ехидно пожелала охля.

— Шпашиба… Ой! — птерк выплюнул измочаленный хвост изо рта и расстроено на него посмотрел. — Ну вот… Теперь еще и хвост весь пожеванный!

— А что еще было пожеванным? — заинтересовалась охля.

— Ничего не было, — птерк стал бережно расправлять хвост. — Просто возник один неразрешимый вопрос.

— Да что ты со своим хвостом возишься? — охле стало совсем интересно. — Наколдуй себе новый! А что за проблема?

— Не буду наколдовывать, я к этому привык… А проблема такая, — птерк внимательно посмотрел охле прямо в глаза. — Почему земля круглая, а вода нет?

Охля растерянно заморгала.

— А земля точно круглая? — спросила она.

— Полетели! — птерк схватил охлю за руку и сильно подпрыгнул.

Так сильно, что они мигом оказались в космосе, рядом с Луной. Отсюда было хорошо заметно, что Земля круглая, как глобус.

— Вот! — сказал птерк. — Убедилась?

— Ага, — охля поежилась. — А полетели назад, тут холодно очень.

Птерк бросил тоскливый взгляд на Луну. Ему очень хотелось туда слетать, но все не было времени. Он снова схватил охлю за руку и сильно упал. Так сильно, что они мигом вернулись туда, откуда взлетели.

— Земля круглая, — задумчиво произнесла охля, — а вода точно не круглая?

Вместо ответа птерк зачерпнул в ручье пригоршню воды и попробовал слепить из нее шарик. Вода упорно не желала лепиться. Она просто вытекала. Охля попробовала сама, но у нее тоже не получилось.

— Странно, — сказала охля, погружаясь в глубокую задумчивость. — Почему же земля круглая, а вода — нет?

— Ай! — вскрикнул птерк.

Охля очнулась и выплюнула его слегка пожеванный хвост изо рта.

— Ну вот, — огорчился птерк, — теперь точно новый наколдовывать надо?

— Хвосты жуем? — весело спросил проходивший мимо птерк. — Зубы хвостами чистим?

— Да нет, — сказала охля. — У нас тут проблема…

…Скоро все птерки и охли размышляли только об одном: почему земля круглая, а вода нет? Даже главный птерк думал об этом круглыми сутками (круглыми, как земля!). Он рисовал схемы, писал формулы, но это ему мало помогало, потому что он совершенно не разбирался ни в схемах, ни в формулах.

Птерки и охли начали подбрасывать вопрос о земле и воде людям. Являлись к ним во снах и подбрасывали вопрос, словно мячик. Люди начинали нервничать, стонать, а проснувшись, принимались яростно думать: что же нам такое снилось? Что-то очень важное… Люди додумались до многих интересных вещей: наушников, снотворного, цветного кино, футбола, водного поло, мотоциклетного шлема — но на главный вопрос ответа так и не было.

И вдруг, перед самым Новым годом самая маленькая охля нашла ответ!

Она заморозила немного воды — получился кусок льда. Охля обточила его со всех сторон — получился шарик.

— Смотрите! Смотрите! — закричала самая маленькая охля. — Вода тоже круглая!

Птерки и охли побросали работу и принялись рассматривать круглую воду. Главный Птерк испугался, что дети останутся без подарков, поэтому очень занервничал и заявил:

— Чего стоим? Почему не работаем? Ну-ка, ноги в руки, хвосты на шею…

— Погоди, — перебил его один из птерков, — самая маленькая охля нашла ответ на вопрос про воду и землю.

— Ничего она не нашла! — возразил Главный Птерк.

— Как не нашла? — загалдели все. — А вот же! Круглая же! Вода же!

Главный Птерк напыжился и сложил руки на груди.

— Попрошу тишины, — потребовал он.

Все замолчали.

— А еще попрошу напомнить вопрос про землю и воду.

— Попрошайка, — буркнул кто-то из птерков, но напомнил. — «Почему земля круглая, а вода нет?»

— И какой же ответ, — насмешливо спросил Главный Птерк, — нашла маленькая охля?

— Вода круглая, — смущенно ответила маленькая охля.

— То есть, — Главный Птерк даже привстал на цыпочки от ехидства, — на вопрос «Почему земля круглая, а вода нет?» ты ответила «Потому что вода круглая»?

Птерки и охли смущенно опустили глаза и хвосты. Действительно, звучало как-то глупо.

— Так что нечего тут дурака валять! — сказал Главный Птерк. — Живо за работу!

И все взялись за работу, хотя в промежутках с удовольствием валяли дурака, а заодно и друг друга в снегу.

Между прочим, до сих пор непонятно, почему земля круглая, а вода нет…

Наверх

Где живут птерки и охли

Птерки и охли живут в маленьких уютных домиках на берегу широкой неторопливой речки. У птерков они побольше и поярче. У охлей — поменьше и поуютнее. В каждом домике — своя печка. Что интересно, печки у всех разные, ни одна не повторяется. У кого-то она обложена розовым кафелем, у кого-то — желтеньким, у кого-то просто обмазана глиной, зато очень красиво разукрашена. Общее у печек только одно — они очень теплые и никогда не дымят.

У многих охлей на окошках растут разные цветы в горшках. Зато почти у всех птерков над камином висит рисунок какого-нибудь подвига, который он совершил, чтобы выполнить желание девочки или мальчика.

Птерки и охли часто ходят друг к другу в гости, угощая друг друга душистым чаем из разнообразных трав. А по вечерам они любят выйти из домов, сесть на берег и молча смотреть, как солнце тонет в лесу…

Откуда мы все это знаем? Да мы, честно говоря, и не знаем. Просто очень хочется, чтобы у таких замечательных птерков и охлей были маленькие уютные домики на берегу широкой неторопливой речки.

Наверх

Как одна девочка  решила стать Золушкой

Жила была одна девочка, которая хотела влюбиться. Потому что было ей уже целых 10 лет, и все вокруг уже давно повлюблялись, и кто-то уже даже целовался… Ну, по крайней мере очень убедительно об этом рассказывал.

И так она просила у Деда Мороза, такие слезные письма писала: «Пошли мне моего суженого, принца прекрасного, как солнце ясного» или «Я так хочу стать Золушкой! И встретить принца моей мечты!». Просто завалила письмами. Охли уже устали их таскать.

Ну, и уболтала… Вернее, Деда Мороза Охли решили не беспокоить, сами разобраться захотели.

Так вот. Просыпается однажды эта девочка, а рядом фея сидит. Сидит, шлейф поправляет, волшебной палочкой спину чешет. Правда, как только увидела, что девочка проснулась, сразу нацепила на себя улыбку до ушей, присела в реверансе и говорит мягким таким, волшебным голосом:

— Доброе утро, Золушка! На бал поедем?

Ну, девочка конечно, заорала от радости, давай по комнате скакать.

А Фея ей и говорит:

— Пошли искать мышей и тыкву, а то не успеем.

Вот тут бы девочке и задуматься, так нет, от счастья мозги отшибло.

Тыкву на рынке купили, мышей полдня в подвале ловили, крысу стащили в живом уголке.

Устали вусмерть. Но отдыхать некогда — нужно на бал спешить. Фея быстренько всех по очереди превратила в карету, кучера и лошадей и говорит:

-- Спеши, дорогая!

-- А платье? – возмутила девочка.

— Ах, да, платье… Ну смотри, ты сама попросила.

И Фея наколдовала платье неземной красоты. Сияющее, красивое, с огромным кринолином и шлейфом.

Одевались минут двадцать. Встала возле зеркала — глаз не отвести! Только ни сесть, ни встать, ни наклонится. А Фея тут как тут — туфельки подсовывает хрустальные. Не могла раньше отдать!

И тут девочка поняла, что надеть-то она их, может и наденет, но ходить в хрустальных туфельках невозможно! А Фея смотрит так хитренько и говорит:

— Спеши на Бал, Золушка! Да не забудь вернуться в полночь!

Уселась девочка в карету, поехала. А вокруг машин! Толчея! Час пик! Лошади шугаются, водители злятся, куда уж тут до 12 домой вернуться, тут бы в один конец добраться. А сидеть в платье жуть как неудобно. Спина болит, ноги-руки затекают…

До дворца добрались только к 10 вечера. Девочка уже от усталости не рада была, что ввязалась во все это. Но ради Принца можно и потерпеть.

И вот заходит она в зал. И все вокруг ахают и охают, мол, красавица и все такое, и девочка уже приободрилась, что сейчас уж все пойдет по писанному… И принц уже идет, и уже на танец приглашает… И пусть спина скоро отвалится и ноги стерты в кровь, но Принц-то самый настоящий!

Вот тут главный облом и случился. Танцует девочка с Принцем, танцует, и Принц ее разговорами развлекает, и обнимает нежно, и ручку пожимает. И высокий он, и красивый. Только глупый какой-то. Вот Сашка, одноклассник, он гораздо интереснее рассказывает. А Мишка, так с ним вообще обхохотаться можно, как начнет анекдоты травить, так животик надорвешь. А Принц все бурчит бу-бу-бу, бу-бу-бу… То про политику, то про погоду, то про папочку царя. И так это все нудно и неинтересно! Еле дождалась девочка 11 часов, и начала прощаться. А принц не унимается, говорит: «Ты моя любовь! Теперь ты от меня никуда не денешься. Так и будем теперь всю жизнь танцевать и разговаривать.» Чудом девочка из дворца вырвалась, выбежала, ненавистные туфельки с ног сорвала, в кусты швырнула. На карету посмотрела, содрогнулась. Поймала такси, приехала домой, содрала с себя платье и села писать письмо Деду Морозу. И просила она, чтоб принес он ее на Новый год новый мобильный телефон. И чтоб Мишка ее в кино пригласил.

А Охли сидели рядом на подоконнике и хихикали.

Наверх

Как Птерки спасли баобаб

Однажды перед Новым годом Птерки и Охли очень устали. Забегались совсем. Записок просто гора, желаний уйма. А дети строчат и строчат, строчат и строчат свои письма. И поняли птерки и охли, что детей нужно срочно чем-то отвлечь.

— Если  б у них какое-нибудь дело было, — мечтательно говорила самая маленькая охля, — чтоб собрались где-нибудь, занялись бы чем-нибудь полезным.

— Пусть они что-нибудь стоят, — предложил Птерк, — что-нибудь большое.

— Ага, — согласилась Охля, — что-нибудь очень большое из мааааленьких кирпичиков. Чтоб подольше строили.

Птерк задумался и сказал:

— Плохая идея! Куда девать потом то, что они понастроят. И где хранить так много мааааленьких кирпичиков?

— Тогда пусть все вокруг украшают! — придумала охля, — клеят гирлянды всякие из бумаги. А не на письма ее переводят.

Идея оказалась замечательная. Дети радостно взялись все вокруг украшать. Но чего-то в центре праздника явно не хватало. Водят дети хоровод, а в центре ничего нет. Подарки, опять-таки, сложить некуда.

И тут Птерк как закричит:

— Эврика! Давайте  им дерево какое-нибудь поставим! Пусть его тоже наряжают!

Помчались птерки дерево побольше выбирать. Быстренько всю планету обежали, нашли в Австралии  огромный баобаб, притащили, установили.

Дети радостные вокруг толкутся, игрушки начали на него вешать.

Но вот проблема, каждому ребенку тут же захотелось иметь дома свой баобабик. И если главный баобаб страны вполне солидно смотрелся, то остальные было жалко. Ветки торчат из окон, потолки осыпаются.

И тогда Птерки решили найти дерево поменьше. Пошли в лес, а навстречу мужичек на дровеньках едет. Елочку везет. Вот счастья было!

Вот так птерки, охли и мужичок спасли баобабы от массового вырубания.

Наверх

Как птерки и охли нарисовали радугу

Сидели как-то птерки и охли на подоконнике. А за окном дождь шел — унылый такой, долгий, беспросветный. День дождь идет, два идет, три идет… Тут охля не выдержали.

— Наверное, это небо плачет, — решила она, после того как отогрелась о чашку чая с малиновым вареньем, и сразу предложила остальным, — давайте улыбку на небе нарисуем!

Птерки, конечно, не согласились. Просто им было лень выходить на улицу. А вот охли согласились сразу, набрали красок и айда в небо!

Охлей было много, красок мало, а рисовать хотелось каждой. Вот и получилась на небе огромная разноцветная улыбка…полная воды.

Дождь шел, вода в улыбку попадала и плескалась там как в чашке, никуда не выливаясь.

— Перевернуть надо, — сказал птерк, глядя из окна на то, как улыбка медленно, но верно наполняется водой

Тяжело вздохнул, уж больно не хотелось ему под дождь выходить, нахохлился и пошел переворачивать.

А улыбка стала с водой тяжелая, птерк один не осилил. Пока все на улицу не высыпали и не стали ему помогать, ничего у них не получалось.

Но все-таки договорились. Птерки схватили улыбку за один конец и на себя тащат, охли от себя пихают. С трудом расшатали,  перевернули. Облились все с рогов до хвостов. Зато улыбка стала как влитая, концами в землю упирается. И дождь закончился.

— Да это ж радуга! — сообразила охля, — мы радугу нарисовали!

А птерки тихо бухтели себе под нос, сушились и если и любовались радугой, то потихоньку, чтоб охли не догадались, что им она тоже очень нравится.

Наверх

Как птерки и охли болеют

Птерки и охли тоже болеют, что они, не люди, что ли?

То есть они, конечно, не люди, но это не повод, чтобы отказаться от такой заманчивой вещи, как качественная простуда или основательный грипп.

Это дело у них очень строго организованно. Все болеют по графику. Птерки болеют раз в 173 дня на четыре дня, а охли — раз в 156 дней на пять дней. Этот график составляет лично Главный Птерк, вывешивает на видном месте и требует, чтобы все ознакомились под роспись. В смысле, подошли к графику, внимательно его прочитали и расписались, что они ознакомлены под роспись.

Все честно идут, читают и расписываются.

И, естественно, никто этот график не соблюдает.

Заболевают птерки и охли вдруг, ни с того ни с сего.

Например, приходит птерк к охле в гости и дарит ей цветочек. Та краснеет, благодарит, нюхает… и чихает. Может, пыльца ей в нос попала, может, тычинка ноздрю пощекотала. Птерк тут же подозрительно спрашивает:

— Ты чего это?

«Ага!» — думает про себя охля и говорит слабым голосом:

— Что-то мне нехорошо, — и снова чихает.

На сей раз не очень натурально, но зато громко.

«Ага! — думает про себя птерк. — Так мне теперь что, за ней ухаживать придется?».

И громко-громко, с надрывом кашляет. При этом рот он прикрывает рукой, чтобы звук отразился от стенок и получилось погромче и пострашнее.

— Заболел, что ли? — прищуривается охля.

— Агхкха! — хрипит птерк… и чихает.

«Повторяка!» — обижается охля и хватается за лоб.

— Ой, — говорит она испуганно, — кажется, температура поднимается… Точно, поднимается. Эй, где мой градусник?

Но градусник уже подмышкой у птерка, а сам птерк — в охлиной кровати. Лежит, страдает, глаза закатывает. А сам втихаря жульничает, градусник трет, чтобы температура повыше была.

Охле ничего другого не остается, как бухнуться на пол и застонать:

— Воды! Умираю! Воды!

Это самый сложный момент для птерка. Не подать воды умирающей охле — как-то не по-птерковски. Подать — значит признаться, что не так уж он и болен. Птерк принимает промежуточное решение. Он из последних сил падает с кровати и ползет к кувшину с водой.

Охля плачет и просит воды, птерк стонет и ползет к кувшину, кошмар ужасный!

К счастью, тут прибегает кто-нибудь из знакомых, видит такое дело и кричит:

— Что вы тут разлеглись? Там у вашего соседа пульса нет!

Естественно, птерк и охля тут же подскакивают (это не шутка — пульса нет!) и несутся к соседу. Там находят его живехонького и здоровехонького, наваливаются, проверяют пульс — а нет пульса! Вообще! Ни чуть-чуть!

Все, кроме соседа, начинают рыдать.

— Вы чего, сдурели? — удивляется сосед. — Что случилось?

— У тебя пульса не-е-ет! — воет охля.

— Ты умер! — глотает скупую птерочью слезу птерк.

— Совсем уже… — злится сосед. — Какого еще пульса? Мы же птерки! И охли! У нас пульса не бывает! Да хоть у себя проверьте!

Все собравшиеся, включая сбежавшихся на шум дальних соседей, проверяют у себя пульс.

Пульса ни у кого, действительно, нет.

— И у нас пульса не-е-ет! — с новой силой рыдает охля.

— Мы все умерли! — с трудом глотает очередную скупую слезу птерк.

— В крайнем случае, — добавляет кто-то из толпы, — мы смертельно больны!

И все падают на землю. Даже сосед падает, хотя и с крайне недовольным видом. Кое-кто бьется в конвульсиях, кто-то хрипит напоследок, но потом все замирают.

Минуты две царит полная тишина.

— Это, — наконец говорит кто-нибудь, — а я футбол только что придумал!

— Ура! — кричат все и вскакивают. — Пошли в футбол! Наши на ваших!

И убегают играть в футбол. Кто-то играет, а кто-то болеет, но уже без кашля и чихов, а прыгая, хлопая в ладоши, свистя и веселясь до потери пульса.

Которого у птерков и охлей, и правда, нет.

Наверх

Италия

Однажды кучка птерков и охлей перед Рождеством обходили Италию и собирали детские записки. Это было легко, только все время приходилось бегать. Итальянские дети очень темпераментные, они всегда очень быстро пишут записки, быстро желают себе чего-нибудь, быстро забывают, что они написали и быстро пишут новые записки с пожеланиями. Поэтому собирать эти записки, с одной стороны, очень просто и быстро. Но с другой стороны… Когда птерки и охли пробегают Италию с одной стороны до другой, то приходится возвращаться с другой стороны до первой, потому что за это время дети успевают загадать множество новых желаний.

Поэтому когда один из птерков наткнулся на мальчика Луиджи, который задумчиво сидел над бумажкой и грыз кончик ручки, птерк даже обрадовался. Он уселся на мягкий пуфик и с наслаждением вытянул набеганные ноги. Расправил усталый хвост… Да-да, именно усталый! Вы что думаете, хвост — он только для украшения? Ничего подобного! Хвост необходим, чтобы на поворотах не заносило. Например, задумался ты о чем-то и почти пробежал мимо нужного тебе дома. В самый последний момент ты спохватываешься и резко разворачиваешься. Если у тебя хвоста нет, тебя по инерции опрокидывает на землю. Но если хвост есть, то ты им в сторону — ррраз! И устоял на ногах. Бедные бесхвостые охли вынуждены все время помнить, в какой дом они бегут, и поворачивать не в самый последний момент, а хотя бы в предпоследний.

Об этом всем успел поразмышлять птерк, а мальчик Луиджи все сидел и грыз ручку.

«Еще немного, — подумал птерк, — и ему придется заказывать себе новую ручку».

И он почти угадал. Луиджи как раз прогрыз ручку насквозь, но заказывать ее Деду Морозу не стал. Вместо этого он сердито отбросил ее, не глядя, протянул руку к карандашнице и выудил оттуда карандаш. Выудил, тщательно заточил… и принялся его грызть.

«Карандаша ему надолго хватит, — забеспокоился птерк, — как бы его поторопить? Может, подсказать подарок?»

Птерк осмотрелся повнимательнее и понял, почему Луиджи в таком затруднении. Ему нечего было желать. У него было все. Шкаф с машинками. Комод с железными дорогами. Этажерка, уставленная солдатиками. И еще куча шкафов и шкафчиков с разнообразными игрушками. Птерк уже решил нарушить правило и прямо спросить у мальчика о какой-нибудь его мечте, но вдруг Луиджи заговорил сам.

— Дьябло! — сказал он и поломал карандаш пополам.

Птерк потрогал свои рожки. «Неужели он меня заметил?» — удивился он. Но Луиджи его не видел, он просто ругался от отчаяния.

— Опять Санта-Клаус притащит мне какие-нибудь вещи! — в сердцах сказал Луиджи. — А мне не нужны никакие вещи!

И он крупно написал по-итальянски: «Не нужны мне никакие вещи!».

— Мне нужно… — Луиджи не закончил, сразу написал: «Мне нужно, чтобы дома было просторно и светло, и чтобы мама и папа почаще были дома, и чтобы они со мной играли»…

Вечером Главный Птерк собрал всех на летучку и спросил:

— Ну, как дела?

— Отлично! — гаркнули все хором и уже собирались разлететься, кто куда, как вдруг руку поднял тот самый птерк, который днем заходил к Луиджи.

— Есть проблема, — сообщил он.

И показал записку Луиджи.

Птерки и охли тут же принялись наперебой советовать, как эту проблему решить:

— А пусть его родителей с работы уволят! Они дома все время сидеть смогут!

— А пусть ему наймут самую лучшую в мире няню!

— А пусть он выиграет миллион денег в лотерею!

Последняя идея Главного Птерка удивила:

— И при чем тут миллион денег?

— Ну… — помялась охля, которая предложила идею с лотереей, — просто… это же приятно…

— Нет, — покачал головой птерк, заваривший всю эту кашу, — не будет ему приятно.

— Правильно! — сказал Главный Птерк. — Ему нужно небольшое чудо. И он вполне сможет организовать его своими руками… Ну, с небольшой нашей помощью. Слушать всем меня!..

…В рождественский вечер мама и папа Луиджи собирались в гости к знакомым.

— Возьмите меня с собой, — без особой надежды попросил мальчик.

— Там только для взрослых, — сказал папа. — Ты пока поиграй с игрушками.

— А утром, — добавила мама, — Санта-Клаус принесет тебе новый подарок.

Луиджи тяжело вздохнул. Родители переглянулись. Папа сказал радостно, как будто только что вспомнил:

— О! Луиджи! Как я мог забыть! Ты так хорошо себя вел весь год, что Санта-Клаус решил подарить тебе подарок прямо сегодня!

И папа с мамой вручили сыну красивую коробку с целым полком солдатиков. У них были даже пушки, которые стреляли маленькими ядрами. Луиджи чуть не расплакался, но родители уже опаздывали, поэтому чмокнули сына в макушку, попросили вести себя хорошо и ушли.

— Эй! — раздалось у самого уха Луиджи. — Есть предложение!

Мальчик удивленно повертел головой, но никого не увидел. На самом деле это говорил невидимый Главный Птерк, сидевший у него на плече.

— Ты кто? — спросил Луиджи.

— Твой внутренний голос.

— А почему ты снаружи?

— Потому что когда я внутри, — немного раздраженно сказал Главный Птерк, — ты меня не слышишь. Не отвлекайся. У нас много работы.

— Погоди, синьор Внутренний Голос, а ты можешь со мной поиграть?

— Кончено! Сейчас мы отлично развлечемся. Тебе ведь надоели все эти игрушки?

Мальчик посмотрел на ненавистные шкафы и комоды, забитые машинками, паровозами и солдатиками, и энергично закивал.

— Так выкинь их!

Луиджи поскреб за ухом, едва не смахнув с плеча Главного Птерка.

— А можно?

— А можно тебе все время дарить не то, что тебе нужно? — Главный Птерк ответил вопросом на вопрос, хотя это и не слишком вежливо.

— Правильно! — мальчик схватил новенькую коробку с полком солдат и вышвырнул ее в окно.

Правда, тут же перепугался и посмотрел вниз — не зашиб ли он кого.

— Спокойно! — сказал Главный Птерк. — Сегодня под твоими окнами никто ходить не будет. Об этом позаботятся… э-э-э… другие внутренние голоса.

Мальчик сразу поверил ему, хотя и не мог видеть, как вокруг дома снуют птерки и охли. Как только они замечали, что кто-то собирается пройти под окнами Луиджи, они прыгали прохожему на плечи и начинали уговаривать: «Не ходи туда! Иди лучше вон там!». И прохожие подчинялись, сами не понимая почему. Только оглядывались на окна, из которых вылетали игрушки.

Это Луиджи, убедившись, что никому он не повредит, выбрасывал одну коробку за другой. Железные дороги летели вперемешку с конструкторами, а машинки сталкивались в воздухе с пистолетами.

— Уррра! — кричал мальчик. — Все вон из моего дома! Не хочу вас больше видеть!

Все игрушки уже оказались на улице, а Луиджи все никак не мог успокоиться.

Он схватился за комод и с трудом поволок его к окну.

— Ты чего это? — такого поворота Главный Птерк не ожидал.

— Это все из-за шкафов! — пыхтя, ответил Луиджи. — Если их выкинуть, то и этих чертовых игрушек не будет!

Главный Птерк не успел сообразить, что тут сказать, как вдруг раздались голоса родителей.

— Что ты делаешь, Луиджи? — воскликнула мама.

— Нам сказали, что в нашем доме что-то странное творится, — добавил папа. — Мы все бросили, прибежали… а ты тут все выбрасываешь!

Мальчик резко обернулся к родителям, крепко сжал кулаки и сердито сказал:

— Не все, а всякую ерунду! Не нужны мне ваши игрушки! И шкафы с игрушками тоже! Мне играть не с кем! Вы все время где-то ходите! У вас все время какие-то дела! А я?.. А мне?..

Луиджи понял, что сейчас расплачется, поэтому снова взялся за комод и навалился на него всем телом.

— Выброшу! — шептал он. — Все равно выброшу!

Вдруг комод поддался и пошел очень легко. Мальчик поднял голову и увидел папу, который ему помогает изо всех сил.

— Правильно! — сказал папа. — Все это барахло! На улицу его! Раз-два, взяли!

И старый комод грохнулся на мостовую.

Луиджи стало весело — даже голова закружилась. Они с папой выбросили тем вечером почти все шкафы, только самые новые и красивые мама попросила оставить в комнате. А потом весь вечер играли вместе и читали сказки.

Уже укладывая Луиджи спать, мама сказала:

— Извини нас, сынок. Мы очень тебя любим, но так мало времени уделяем… Спасибо, что устроил этот… праздник выброшенной мебели! Ты сам до него додумался? Или кто-то подсказал?

— Сначала, — честно признался мальчик, — мне подсказывал внутренний голос. А потом я сам додумался.

Мама тихонько рассмеялась и поцеловала Луиджи…

Весь следующий год папа с мамой не только покупали сыну игрушки, но и играли с ним. С папой Луиджи любил играть в войну, а с мамой — в доктора. Когда он вырос, то стал военным врачом и спас очень многих раненных.

А в Италии до сих пор осталась традиция выбрасывать перед Новым годом старую мебель в окна. Правда, игрушек почему-то никто не выбрасывает. Эта традиция не прижилась.

Наверх

Бенгалия

Две охли нежились на нежном апрельском солнышке.

Впрочем, дело происходило в Индии, так что правильнее было бы сказать: «две охли жарились на горячем апрельском солнышке».

А еще точнее — «две охли прятались в теньке от жары». Кстати, так оно и было. Охли сидели в тени бамбука и обмахивались молодыми листочками.

— Что-то давно Нового года не было, — сказала одна охля.

— Ага, — ответила вторая.

— А на Новый год хорошо, — вздохнула первая.

— Ага, — ответила вторая.

— Снежок, сугробы, морозы, — сказала первая.

Вторая охля промолчала. Она была очень занята — обливалась потом, чтобы хоть чуть-чуть остыть. Но не остыла.

— Решено! — заявила первая охля и вскочила на ноги. — Будем организовывать Новый год прямо сейчас. И прямо тут.

Вторая охля тут же перестала обливаться потом и тоже вскочила на ноги.

— Правильно! — сказала она. — Хватит прохлаждаться!

И охли больше не прохлаждались, а очень быстро бегали. Ведь нужно было убедить индусов, что самое время встречать Новый год, и не просто встречать, а веселиться на всю катушку.

На всю Индию сил у охлей не хватило, но провинцию Бенгалию они умудрились поднять на уши. Так все бенгальцы на ушах и ходили, пока не подготовили праздник по высшему разряду.

Во-первых, навели полный порядок в домах. Во-вторых, все-все дома разрисовали красивыми узорами, даже кастрюли начистили до блеска. В-третьих, украсили все, что можно, букетами и гирляндами из цветов.

Когда усталые бенгальцы вытерли пот с усталых бенгальских лбов и уже хотели расслабиться, охли возмущенно закричали:

— А ну, не отдыхать! А ну, веселиться! Это мы только старый год проводили! А теперь давайте по-настоящему все украсим!

Бенгальцы затравлено осмотрели свои пестро размалеванные дома.

— Надо что-нибудь яркое! — сказала одна охля.

— Хорошо бы поджечь что-нибудь! — добавила вторая.

— Ой! — хором сказали испуганные бенгальцы.

— Спокойно! — успокоили их охли. — Поджигать будем что-нибудь яркое, но безопасное. У вас же есть такие бамбуковые факелы, которыми вы сигналы друг другу подаете? Вот и их и используем!

Их и использовали. Бенгальцы наделали много-много бамбуковых трубок, в которые насыпали специальной горючей смеси. Когда все эти факелы одновременно вспыхнули, получилось так здорово, что все забыли об усталости и принялись петь и танцевать. Прямо как в индийских фильмах, которых тогда еще не было.

А еще бенгальцы пускали венки по реке, объедались сладостями, устраивали бои волов (это почти как бои быков в Испании) и запускали воздушных змеев.

— Ух ты! — восхитился Главный Птерк, заглянувший посмотреть, что тут в Бенгалии за шум такой. — А что это у вас такое?

— Новый год! — гордо ответили охли. — Видишь — факелы красивые? Это местные бенгальские сигнальные огни!

— Бенгальские огни? — задумчиво сказал Главный Птерк. — Надо будет запомнить…

Наверх

Эскимосы

Кавихак стоял возле яранги и любовалась шаманским бубном. Он был такой красивый, что глаз от него было отвести невозможно. Бубенчики ослепительно блестели на солнце, и мучительно хотелось схватить его и убежать в тихое место, а уж там наиграться в свое удовольствие. Но было очень страшно разгневать шамана. Кавихак еще ни разу не видела шамана в гневе, и узнавать как это бывает ей совсем не хотелось.

Поэтому девочка стояла на расстоянии в пару шагов от своей мечты и бубнила (от слова бубен) себе под нос:

— Хочу бубен, хочу бубен, хочу бубен…

Кавинах по-эскимосски значит лисичка, и назвали так девочку совсем не случайно, хитрость была у нее в крови. Но тем и обиднее было стоять и смотреть на вожделенную вещь, когда в голове ни одной мысли о том как бы ее заиметь.

Немного подумав, Кавинах решила обратиться к духам. Духи есть у всех вещей и бывают они плохие и хорошие. У шаманского бубна плохого духа быть не может, так что вызвать его не страшно.

— Дух бубна, приди ко мне, я тебе что-то скажу, — выпалила Кавинах и застыла.

И было от чего застыть, особенно впечатлительной эскимосской девочке. На бубне сидел птерк и во весь рот зевал.

— Я тебя разбудила? — спросила Кавинах дрожащим голосом.

— Не, ничего, нормально. Уже все равно вставать пора.

— О великий дух бубна…

Птерк поморщился, и Кавинах немедленно исправилась.

— О величайший Дух Бубна! Спасибо что пришел ко мне!

— Да не за что! Чего изволите?

— О величайший Дух Бубна, я…

— Слушай, — перебил дух, — а давай ты ко мне как-нибудь покороче будешь обращаться, например, Птерк.

— Это твое сокровенное имя?

— Да. Не совсем сокровенное, но мне так привычнее.

— О Птерк, величайший Дух Бубна…

Птерк скривился, но перебивать не стал.

— Я вызвала тебя… я позвала тебя…

Кавинах закусила губу и выпалила на одном дыхании:

— Я так хочу бубен, он такой красивый, а я боюсь, что шаман будет ругаться, а так хочется хотя б в руках подержать, Птерк, что тебе стОит, скажи шаману, что я ничего не сломаю… Я только поиграю и отдам.

Птерк задумчиво крутил хвостом.

— А ты пожелай, что бубен тебе на Новый год подарили, тогда нет проблем.

— А когда новый год?

— Ну, вообще говоря, не скоро. Он 1 января бывает. Обычно.

— А не обычно когда?

— Не обычно, это уж кто во что горазд.

— Значит, у нас будет необычный новый год. Прямо сейчас.

— Шустрая девочка, — промычал Птерк себе под нос, — подожди хотя бы снега.

—Хорошо, подожду. Пару дней.

Кавинах собралась с мыслями, бухнулась на колени и запела:

— О, Птерк, величайший Дух Бубна, я хочу снег, хочу новый год и хочу бубен!

Птерк огляделся по сторонам, посмотрел на небо и пробурчал:

— Ладно, ладно, хочешь так хочешь. В принципе, месяцем раньше, месяцем позже, у вас тут и так холодно… Будет тебе снег. Завтра.

Собственно, дальше все было делом техники. Организовать удачную охоту на моржа, чтоб все пришли в хорошее настроение. Под шумок убедить шамана в том, что снег в августе — это знак особой милости духов.

Устроить празднество с песнями и плясками, и потом, в середине процесса явиться к шаману, разодетому в шкуры и с кольцом в носу, представиться Духом Бубна и договориться:

— Ты даришь бубен Кавинах, и будет в вашем роду счастье и покой на многие лета… и зимы…

Шаман оказался сговорчивым. Кроме бубна он еще подарил Кавенах костяное ожерелье и постановил праздник новый год отмечать каждый раз, когда идет первый снег…

А Кавинах, даром что лисичка, уже обдумывает подарки, которые Дух Бубна выпросит для нее у шамана в следующем году.

Наверх

Австралия

Девочка Оксана сидела в кровати и ненавидела Новый год. Она так и сказала, глядя прямо перед собой:

— Ненавижу этот Новый год!

Из-за насморка у нее получилось «Дедабиду этот Добый Кот», поэтому охля, которая как раз пришла выяснять ее желание, переспросила, возникая на спинке кровати:

— Чего-чего?

— Дедабиду этот Добый Кот! — повторила девочка.

— Понятно… а почему ты мне не удивляешься? Или ты уже видела охлей?

Оксана выпятила нижнюю губу:

— А чего удивляться? У меня ведь температура, и ты — бред… Ой!

Вот теперь девочка удивилась и потрогала себя за нос. А потом за лоб.

— Ой! — повторила она радостно.

— Насморк я тебе вылечила, чтобы лучше тебя понимать. А температуру… — охля покачала ножкой, — А температуру сбила, чтобы ты меня не считала бредом.

Оксана восхищенно посмотрела на охлю.

— Ты… добрая фея?

Охля гордо улыбнулась и согласилась наполовину:

— Да, я добрая. Но есть еще более добрый и сильный волшебник. Дед Мороз зовут. Если хочешь, можешь попросить его о каком-нибудь подарке.

Девочка вдруг снова стала сердитой:

— Хочу, чтобы Нового года не было! Никогда!

— Ага, — сказала охля, — значит, передать, что девочка Оксана из Витебска попросила, чтобы Нового года больше никогда не было?

Оксана мрачно кивнула.

— И чтобы ни один ребенок в мире больше никогда не получил ни одного подарка? Чтобы не было елок и салютов? Чтобы люди не ходили друг к другу в гости? Чтобы не поздравляли друг друга при встрече?

Оксана насупилась и залезла под одеяло по самый нос.

— Хорошо, — печально сказала охля, вставая, — я передам. То-то Дед Мороз обрадуется.

Оксана часто-часто заморгала и спряталась под одеялом почти вся.

— Он выполнит твое желание, — траурно сказала охля, — раз это так для тебя важно…

— Нет! — буркнула девочка.

Охля заинтересованно посмотрела на ее макушку. Оксана выбралась наружу и сказала:

— Не надо! Пусть будет Новый год. Только…

И маленькая слезинка скатилась по ее щеке. Охля бодренько пробежалась, вытирая след слезинки, а попутно щекоча Оксану.

— Хи-хи-хи, — засмеялась девочка, — не надо… Ой! Ха-ха-ха!

Охля уже щекотала ее подмышкой.

— А в чем проблема? — весело крикнула она. — Чем тебя Новый год не устраивает?

— А я всегда болею… хи-хи-хи… Простужаюсь… хи-хи… У меня носоглотка слабая… ха-ха-ха… А еще его очень долго ждать… Ха-ха-ха!

Охля дощекоталась до пяток и вынырнула наружу.

— Итак, — бодро сказала она, — твое желание…

— …Чтобы Новый год был летом, и чтобы я его встречала раньше всех!

Охля почесала затылок:

— Новый год? Летом? Вообще-то я думала, ты захочешь, чтобы тебя вылечили…

Оксана быстро замотала головой:

— Ни за что! Не люблю, когда меня лечат! Таблетки горькие, уколы колючие!

— Но Дед Мороз может вылечить так, что будет совсем не больно!

Девочка заткнула уши и затараторила:

— Не надо меня лечить, не надо меня лечить, не надо меня лечить!

— Хорошо-хорошо, — замахала лапками охля, — сделаем, как скажешь. Летом так летом.

Оксана тут же перестала тараторить и достала пальцы из ушей.

— А почему все-таки, — осторожно спросила охля, — ты не хочешь вылечиться? Не больно ведь…

— Каждый раз, — строго ответила Оксана, — когда мне говорят: «Будет совсем не больно», потом всегда больно!

— Ага, — сказала охля, — ладно, пока. Пойду передам желание.

И исчезла.

Но тут же появилась.

— Слушай, — сказала охля, — а почему ты все-таки не удивилась, когда меня увидела? Ты меня видела раньше?

— Да, — ответила довольная Оксана.

— Когда?

— Да только что!

— Ага, — сказала охля, немного подумала и исчезла окончательно.

А у Оксаны с этого дня жизнь переменилась. Во-первых, всю эту зиму она не болела. Родители нарадоваться не могли. Во-вторых, папу с мамой пригласили работать в Австралию, и они переехали туда всей семьей.

Теперь Оксана празднует Новый год посредине лета. Никакого чуда в этом нет — Австралия расположена в Южном полушарии, поэтому когда у нас зима, в Австралии лето. А когда у нас лето, там… не то чтобы совсем зима… по нашим меркам это холодное лето.

И Новый год Оксана теперь встречает одной из первых на земном шаре, потому что Австралия не только на юге, но и на востоке. Любой новый день — в том числе и новогодний — начинается сначала там, и только потом идет с востока на запад.

Так что, когда вы кричите: «Ура!» и чокаетесь стаканами с лимонадом, имейте в виду — Оксана Новый год уже отпраздновала и, скорее всего, спит. И вы не слишком засиживайтесь за новогодним столом.
Наверх

Аргентина

Аргентинский мальчик Диего был уже совсем большой. Как раз перед Новым годом ему стукнуло 32 года. Стукнуло оно ему раз, другой — да так и не достучалось. Диего был бухгалтером. Диего надо было срочно подбить все итоги уходящего года, пока не наступил новый.

Снующие мимо него птерки и охли могли бы и не заметить страдания взрослого мальчика, но он очень громко причитал:

— Мадонна! Санта-Клаус! Мне нужно чудо!

При этом он рвал на себе волосы, рискуя к Новому году остаться совсем лысым. Один из птерков тут же бросил все дела и появился перед Диего.

— Слушаю вас! — сказал он официальным тоном.

Бухгалтер от удивления перестал кричать, но за волосы себя подергал, чтобы убедиться, что он не спит.

— Побыстрее! — еще официальнее попросил птерк. — Какое конкретно чудо будем заказывать? Чтобы Аргентина стала чемпионом мира по футболу?

— Ха! — Диего снова обрел дар речи, вернее, дар вопля. — Какое же это чудо?! Это норма! Если бы эти европейские судьи не были все подряд подкуплены…

— Понял, — кивнул птерк, — диктуйте свое желание.

В этот момент он напоминал сам себе официанта в самом дорогом ресторане. Для большего эффекта птерк даже выхватил из воздуха блокнот, ручку, и изготовился записывать.

Эффект получился бОльшим. Настолько бОльшим, что птерку пришлось немного присесть — иначе бы его сдуло криком бухгалтера.

— Но! Но! Никаких бумаг!!!

«Ага, — подумал птерк, — это я напутал. В дорогих ресторанах официанты ничего не записывают, они все запоминают с первого раза». Но проблема оказалась серьезнее.

— Опять бумаги! — кричал Диего. — Весь год — сплошные бумаги! У меня вся комната завалена бумагами! Я видеть уже не могу все эти бумаги, бумажки и бумаженции!

— Вы чуда хотели, — напомнил птерк, развеивая по ветру свой блокнот.

От этого зрелища бухгалтер пришел в полный восторг и начал сам с собой танцевать аргентинское танго:

— Си! Чудо! Развейте в воздухе все мои бумаги! Это будет чудесно!

— Нечего на него чудеса тратить, — заявила охля, которая вот уже пять минут возмущенно наблюдала, как птерк занимается ерундой, вместо того, чтобы позвать ее заниматься ерундой вместе, — сам справится!

Диего, не прекращая танго, залился слезами. От этого танец стал немного трагическим.

— О! Я не могу! Я не умею растворять в воздухе.

Охля, хотя и любила трагические танцы, спешила обойти всех аргентинских детей. Поэтому она ненавязчиво сказала:

— А в Италии мы научили одного мальчика мебель в окна выбрасывать…

Птерк осуждающе посмотрел на охлю. Ему было интересно, долго ли бухгалтер сможет танцевать танго в одиночку. Оказалось — недолго. Услышав слова охли, Диего подхватил ее на руки и исполнил что-то такое страстное, что и на танец это было непохоже.

— Санта Мадонна! Вы гении! Я сейчас же стану тем итальянским мальчиком!

Диего дотанцевал до окна, осторожно поставил раскрасневшуюся охлю на подоконник и принялся с хохотом выбрасывать в окно все ненужные бумаги: старые календари, ведомости, приказы, распоряжения, копии распоряжений и приказов, служебные записки и просто всякие записи.

— Карамба! — вскричал начальник бухгалтера, влетая в комнату. — Ты сошел с ума!

И тут птерк с охлей поняли, что аргентинские бухгалтеры — очень спокойные и сдержанные люди по сравнению с аргентинскими начальниками.

А уже через пять минут изо всех окон на улицу полетели ненужные бумажки. Может быть, там и парочка нужных затесалась — но какая разница, если такая радость у людей.

— Опять хороших людей научили, — довольно сказал птерк, — выбрасывать в окна всякую ерунду.

— Ага, — согласилась охля, — только наша наука… какая-то однообразная получается.

— Ничего, — сказал птерк, — зато весело.

Охля ничего не возразила.

Наверх

Болгария 

Маленький Птерк сидел напротив Иринки на подоконнике, болтал ногами и грустно смотрел на то, как девочка тщательно выписывает очередное письмо. Птерк скучал.

Мечта у Иринки была самая что ни на есть девичья, ей хотелось, чтоб мальчик Митко непременно ее поцеловал. Так хотелось, что она по этому поводу настрочила уже десятки писем всем известным божествам, а также сказочным персонажам.

Птерк смотрел на то как бегает Иринкина ручка по бумаге и мысленно поругивал доисторических Птерков.

— Вот делать им было нечего… Скучно им было… Фантазеры… Криэйтеры… Как было хорошо, когда все люди на одном языке разговаривали… Так нет же! Разнообразия им захотелось!

Птерк вздохнул и уставился в Иринкину записку, написанную на чистом, почти без ошибок, болгарском языке.

— Главное, напридумывали алфавитов, так хоть бы уже по одному язык на алфавит оставили. Так нет же… Они нафантазировали, а нам учи.

На самом деле, Птеркам ничего учить не приходилось. Они прекрасно понимали любой язык, как только им в лапки попадалась новогодняя записочка. Но маленькому Птерку уж больно хотелось поныть.

Иринка вдруг скомкала записку, кинула ее под стол и начала писать снова. Птерк горько вздохнул. Причем вздохнул так громко, что Иринка вздрогнула и уставилась на него испуганными глазами.

— Ты кто? — спросила она.

— Птерк. Вообще-то мне нельзя тебе показываться…

— Аааааааа! — завизжала Иринка и спряталась под стол.

— Потому что ты можешь испугаться, — продолжил Птерк, — Но мне было скучно. Я все утро у тебя сижу!
Птерк свесился со стола и столкнулся с носом Иринки, который она все-таки из любопытства высынула.

— И дался тебе этот Митко… — продолжил Птерк, — пожелала бы что-нибудь простое. Конфету, например, или куклу.

— Конфету мне и родители подарят, — подала голос Иринка, — а Митко  самый красивый в классе.

— Так поцелуй его сама, если тебе так хочется! — предложил Птерк.

— А он убежит, — пожаловалась Иринка.

— Проблема… — Птерк вздохнул еще горше, — но ты не расстраивайся,  мы что-нибудь придумаем. В Англии, например,  есть традиция — целоваться всем подряд под веткой омелы. Давай мы эту традицию быстренько у вас введем, а?

— Он убежит, — хмуро сказала Иринка.

— А ты догони.

— А он быстрее всех в классе бегает, — Иринка всхлипнула, — он вообще самый лучший!

Птерк задумался.

— Ну, давай придумаем как сделать так, чтоб не убежал — задумчиво сказал Птерк, — вы Новый год отмечаете дома?

— Да, — ответила Иринка и помотала головой из стороны в сторону.

— А гости в вам придут?

— Да, — Иринка замотала головой еще интенсивнее, — А ты придешь?

Птерк кивнул.

— Почемуууу ты не придешь? — обиделась Иринка.

— Приду обязательно. Мне ж надо за твое желание как-то отчитываться.

Птерк вздохнул и пригорюнился.

— А почему тогда киваешь? — спросила девочка.

— Ой, Иринка, у вас в Болгарии все ни как у лю… Короче, не так, как у нас. У вас кивок это «нет», а у нас «да».  Мотание из стороны в сторону у вас это это «да», у нас «нет». Понятно?

Иринка кивнула.

— Э-э-э… — замялся Птерк, — это ты в каком смысле кивнула?

Иринка задумалась, а потом стала мотать головой по сложной траектории. От плеча к плечу по диагонали.

— Давай словами, — предложил Птерк, — а то мы так никогда не договоримся. Ты можешь своего Митко на новый год в гости пригласить?

— Могу.

— Ну вот и приглашай! А там уже на месте что-нибудь придумаем.

 

Канун Нового года у Иринки получился очень напряженный. Она сидела и ждала Птерка. Он появился очень довольный, при параде, с галстуком-бабочкой.

— Я все придумал, — сообщил он, — Ты главное момент не упусти, поняла?

Иринка кивнула. Птерк закатил глаза и пробурчал себе под нос:

— Будем считать, что поняла…

Иринка весь праздничный ужин отсидела как на иголках, чуть не сломала себе зуб на орешке, который попался ей в пирожке, и уже почти совсем потеряла надежду на исполнение своего желания, как в комнате потух свет.

Все испугались, а откуда-то раздался хихикающий голос:

— Время новогодних поцелуев!

Все сначала возмутились, а потом засмеялись и затихли, видимо принялись целоваться. А  Иринка, как сомнамбула, рванула туда где сидел Митко, никого не нашла, побежала обратно. При этом яростно отбиваясь от кого-то, кто хватал ее за руку.

— Что ж ты выдираешься? — зашипел ей на ухо Птерк, — я ради тебя полгорода обесточил, и что, все зря? Митко, между прочим, за тобой уже три круга нарезал вокруг стола. Кстати, действительно, быстро бегает!

 

Вот так и исполнилось одно болгарское новогоднее желание.

И так в Болгарии появился обычай на три минуты каждый новый год выключать в домах свет. Для новогодних поцелуев, тайну которых будет хранить темнота…

Наверх

Китай

Древнекитайский Птерк сидел на древней Великой Китайской стене и думал по древнекитайски.

И думы его были извилисты и замысловаты как древние китайские иероглифы.

С одной стороны был мальчик Чанг, который давно мечтал  о том, что скоро настанет Новый год и можно будет зайти в любой дом, взять себе любую понравившуюся вещь. С другой стороны была девочка Ла, которая в предчувствие нового года уже третий день судорожно прижимала к себе любимую куклу.

И вроде как задачка решалась просто, можно было б направить Чанга в другой дом, но там тоже могли быть дети и у них тоже могли оказаться любимые игрушки.

Птерк пытался осмыслить задачу, заглянув глубоко в суть вещей, но смысл этой самой сути от него ускользал.

— Ох уж мне эти китайские философии, — вздохнула охля, — Что делать будем?

— Созерцать величие мира…

Птерк в позе лотоса на великой Китайской стене — это стоило того, что созерцать. Но охля не поддалась на провокацию.

— Совсем ты в этом Китае с ума сошел! Тут дети плачут, а он созерцать будет. Нужно чтоб они все делом каким-нибудь занялись. Придумай что-нибудь!

— Мир так сложен…

— А кто говорил, что будет легко?

— И зло так многогранно…

— Ыыыых! Что делать будем?

— Нужно наполнить этот мир светом…

— О! А это идея…

Охля пулей слезла со стены и понеслась по китайским поселениям, на ходу придумывая легенду.

— Чтобы наполнить мир светом, нужно чтобы вокруг стало светло, — сообщила она в одной деревне.

— Чтобы стало светло нужно зажечь свет, — рассказала во второй.

— Так давайте сделаем это! — крикнула в третьей.

И трудолюбивые и обязательные китайцы начали клеить красивые бумажные фонарики.

И уже сами придумали, что провожают зиму и встречают весну. Сами сообразили, что фонарики можно делать разной формы и разноцветные, развесили их по всей стране и так отвлеклись, что и забыли о древнем обычае. Мальчик Чанг стал мастером света (сейчас бы его назвали дизайнером) и совершенно не жалел о потерянном обычае. Ему было некогда, он фонарики развешивал.

А Птерк сидел на Великой Стене и размышлял о смысле жизни…

Наверх

Финляндия

Маленький мальчик сидел нахохлившись в дальнем углу дома и мрачно ковырял деревянную стенку. Иногда он всхлипывал или очень-очень тяжело вздыхал.

Шустрая охля потопталась вокруг него, потом махнула лапкой, сделалась видимой, и постучала его по плечу.

— Эй, мальчик! Привет! Чего грустим?

Мальчик вздрогнул и не мигая уставился на охлю. В его глазах был ужас.

— Не бойся! Теперь пришла я и все будет хорошо! — охля совершила кульбит в воздухе и застыла в позе «Ап!» после вполне удавшегося трюка.

Мальчик смотрел не мигая.

— Да ладно тебе тормозить! — подпрыгнула охля, — ты же Йоханнес, да? Ты написал письмо Деду Морозу и вот я здесь, чтобы тебе помочь!

Охля махнула воображаемым черным плащом и зашептала:

— Я ужас, летящий на крыльях ночи…

Мальчик вздрогнул и спросил, характерно растягивая гласные:

— Кто-о здесь?

Охля осеклась, выкинула плащ, который уже успела себе наколдовать и стукнула себя ладошкой по лбу. После чего приняла светскую позу и сказала, мгновенно переняв говор Йоханнеса:

— Я-а О-охля.

И протянула свою маленькую лапку мальчику, бормоча себе под нос:

— Совсем уже зарапортовалась с этими американцами, могла бы и раньше сообразить. Так и квалификацию потерять недолго…

Лицо мальчика просветлело, он встал, церемонно пожал Охле лапку, важно назвал свое имя и уселся обратно. Охля примостилась рядом, приняла светскую позу и стала ждать начала разговора. Минут через пять Йоханнес дозрел:

— А почему Вы не предупредили о своем визите? — спросил он.

Охля, до этого проявив чудеса терпеливости, такого явно не ожидала. Она громко прыснула, Йоханнес поморщился как от боли. И Охля мгновенно взяла себя в руки.

— Изви-ини-те, про-остуди-лась, — сказала Охля, — я побоялась, что если я буду тратить время на предупреждение, то мы потеряем время. Поэтому я и решила, что сама стану предупреждением о своем визите. Если это не будет грубым нарушением вашего эт-тикет-та.

Охля сделала глубокий книксен, преданно смотря в глаза мальчику.

— Не буд-дет, — изрек он после долгого обдумывания.

Охля с тоской посмотрела на часы.

— До Нового года всего два дня, а мне еще столько всего ему надо объяснить… Боюсь не успею. Что ж делать-то?

И Охля решила быть лаконичной. Она подсунула мальчику исписанный листок бумаги и спросила:

— Твое письмо?

— Да…

— Исполнять будем?

— Чт-то?

— Что, что… Желание, конечно! С подарками, машинками тут все просто, тут и ваш Йоллопукки справится. А вот сделать так, чтоб он розги не приносил, это подумать надо. А с чего ты решил, что он тебе розги принесет?

— Пат-та-мушта я-а плохой мальчик, — заплакал Йоханес, — я-а бегал по дому и разбил мамину вазу. Вдребезги. А потом я-а хотел ее склеить и стащил у папы клей, но по дороге вылил его в коридоре и бабушка приклеилась, упала и подвернула ногу…

Рассказ произвел на Охлю ошеломляющее действие:

— Ты бегал?! — спросила она, — я-а под впечатлением… Ладно, друг, ты не плачь, мы что-нибудь придумаем. Я приду в канун Нового года.

— Когда?

— 31 декабря.

Охля собралась уходить.

— Когда?

— В смысле? Ах, да… Хваленая пунктуальность… Часов в 9 вечера.

— Ха-арашо.

 

Пришедшую 31 декабря охлю ждал надутый Йоханес.

— Вы опоздали, — сообщил он надменным тоном.

— Ох…

Охля посмотрела на часы, которые показывали 21. 03

— Тебе не объясняли разницу между «часов в 9» и «9 часов»?

— Нет, — мальчик был хмур и неприступен.

— Понятно, — прошептала охля и сказала, — извините, меня задержали непредвиденные обстоятельства. Сможете ли вы простить меня?

— Смогу, — выдавил из себя Йоханнес, подумал и добавил, — навэрное…

 

Финский дед Мороз с хитрым именем Йоулупукки шел к дому маленького мальчика Йоханнеса. В мешке у него были игрушки, а следом гномы тащили пук розог. Это были традиционные подарки для тех, кто не слушался родителей в уходящем году.

—Есть ли в этом доме послушные дети? — спросил Йоулупукки, едва переступив за порог.

— Нет!!!

На бедного Йоулупукку обрушилась целая орава птерков и охлей. Все они были бодры, веселы и крайне жизнерадостны.

— Я!

— Я!

— И я!

— А я самый непослушный!

— А я просто супер-пупер какой непослушный!

— А что ты нам принес?

— Розги?

— А давай сюда свои розги!

Два птерка немедленно принялись фехтовать новыми розгами-шпагами, напялив на головы железные кружки, а остальные принялись водить хоровод, похватав суровых гномов за руки и непрерывно их тормоша.

— Ты пой, пой, чего ты такой мрачный! — кричал птерк гному, — запевай громче, не отлыпивай.

Бедные спокойные неторопливые финские гномы, красные и вспотевшие, со страдальческими лицами вяло телепались в хороводе.

— А где еще розги? — закричачали охли, — давай сюда все!

Выдрали у гномов еще пук и тут же принялись плести из них красивые корзиночки, которые радостно нахлобучили гномам на головы.

— Красотища! — воскликнул птерк, — а теперь давайте нашу любимую споем! Музыка!!!

Буквально через десять минут из дома начали выползать замученные гномы.

— Никогда в жизни больше не пойду в дом к непослушным детям! — говорил один.

— В жизни больше не возьму в руки розги, — сказал второй, с трудом снимая с ушей корзиночку.

— Лучше уж всем подарки дарить, — простонал третий, — целее будешь.

Птерки и охли вполне довольные собой валялись в центре комнаты, любуясь учиненным разгромом. Их переполняла гордость за себя и радость от так удачно исполненного желания.

 

— Что эт-то было? — хором спросили Йоулупукки и Йоханнес после классически затянувшейся паузы.

— Ничего, ничего, не грузитесь,  — сказал птерк, обмахиваясь платочком.

Птерки и охли еще немного отдышались и исчезли, помахав лапкой. Йоханес осмотрел комнату и с недоумением произнес:

— Они ушли…

— Навэрное тебе надо было сказать им «спа-а-сибо», — добавил Йоулупукки.
Наверх

no images were found

Добавить комментарий